Драгоценнейшее из всех изданий Оптиной Пустыни



Каширина В.В.

«Драгоценнейшее из всех изданий
Оптиной Пустыни»

История издания и рукописная традиция духовно-подвижнических слов преп. Исаака Сирина.

В 2004 г. к 150-летию со дня первого оптинского издания «Духовно-подвижнических слов Исаака Сирина» издательский отдел Оптиной Пустыни выпустил репринтное переиздание книги, подготовленной преп. оптинским старцем Макарием на основе перевода преп. Паисия (Величковского).

Поистине драгоценной жемчужиной святоотеческой мысли можно назвать творения Исаака Сирина, сокровенного труженника на ниве духовной. По словам архиеп. Филарета (Гумилевского), «св. Исаак всю жизнь свою посвятил уединенному изучению души своей, и ничьи поучения не исполнены таких глубоких психологических сведений, как поучения св. Исаака; прошед сам степени духовной созерцательной жизни, св. Исаак представляет наставления о созерцаниях возвышенные и основанные на твердых опытах. Духовная жизнь изображена в его поучениях в приложении к самым неуловимым состояниям души». Неудивительно, что все подвижники, любители безмолвного жительства стремились приобрести рукописные творения Исаака Сирина, а оптинские старцы в своих письмах часто прибегали к духовному авторитету св. Исаака.

В нашей статье мы напомним читателям, как готовились первые издания творений Исаака Сирина, а также сообщим некоторые новые сведения о рукописной традиции творений отшельника по архивным материалам Оптиной Пустыни.

В первом издании творений Исаака Сирина, вышедшем в 1812 г. в Нямецком монастыре, в предисловие была включена глава «О преводе книги святого Исаака Сирина с еллино-греческого на славенский язык краткое изъявление», в которой рассказывалось о подготовке славянского перевода. Преподобный Паисий писал, что когда он находился на святой горе Афонской в скиту святых равноапостольных царей Константина и Елены у него была одна книга святого Исаака Сирина. Часть ее он списал еще в Киево-Печерской лавре в дни своей юности. Закончил же ее уже на Святой Горе по его просьбе один ревнитель. Эту книгу на Афоне преп. Паисий перечитывал не один раз и со вниманием. Но во многих местах, где не было грамматического смысла, никак не мог уразуметь. Там на полях он делал некоторые отметки, надеясь исправить, когда найдется лучший перевод.

Через некоторое время у одного иеромонаха нашлась новая рукопись, причем владелец утверждал, что рукопись во всем сходна с болгарским оригиналом, которому свыше четырехсот лет. В свою очередь болгарский текст восходит к греческому. Желая исправить свою рукопись, преп. Паисий выпросил у инока его книгу и в течение шести недель день и ночь с немалым трудом проводил сверку, однако отмеченные в рукописи места так и не были исправлены. Оказалось, что текст в двух рукописях был схожим. Эта и подобная работа с славянскими рукописями привела преп. Паисия к той мысли, что необходимо обратиться к первоисточникам, с которых были сделаны переводы, т.е. к греческим текстам. И как писал сам преподобный, «уразумев это, я приложил все старание к тому, чтобы с Божией помощью, хотя отчасти узнать осмысленно еллино-греческий язык и приобрести отеческие книги на этом языке, писанные или печатные, в целях исправления. Более же всего я имел желание приобрести писанную книгу святого Исаака Сирина, еллино-греческую. А увидать печатную я и надежды в жизни своей не имел. И желание мое это оставалось неудовлетворенным и в святой Афонской Горе, и по выходе с Святой Горы в Молдовлахию, где находился я в святой обители Сошествия Святого Духа, что называется Драгомирскою, в течение двадцати лет. По прошествии же стольких лет, когда я стал приходить уже к оставлению надежды приобрести эту книгу на еллино-греческом языке, Всемогущий Бог по благости Своей подвиг святейшего Иерусалимского патриарха кир Ефрема издать эту книгу в свет напечатанием ея, для пользы всех иноков, кто желал бы из нее научиться истинному безмолвию, по внутреннему человеку. Труд же и хлопоты по этому делу он упросил принять на себя образованнейшего иеродидаскала кир Никифора, ныне преосвященнейшего архиепископа Астраханского, который был тогда в Царьграде. Тогда же был в Царьграде и один из нашего братства. Последний, узнав об этом, стал умолять и святейшего патриарха кир Ефрема и иеродидаскала кир Никифора, чтобы, когда эта книга будет издана в печати, чтобы соблаговолили бы прислать мне, в Молдовлахийский монастырь Драгомирнский».

Преподобный Паисий (Величковский). Кон. XVIII в. Молдавия. Неизвестный художник. ЦАК МДА РЖ 22.

Это было в 1768 году, а уже через два года, в 1770 г. книга была издана в Лейпциге на греческом языке. Перевод на греческий язык был сделан первоначально иноками лавры св. Саввы Авраамием и Патрикием, вероятно, в IX в., однако по своему составу это был далеко не полный перевод творений Исаака Сирина, ибо по свидетельству сирийского писателя начала XIV в. Ebed-Iesu, «св. Исаак Ниневийский составил семь томов о водительстве духа, о божественных тайнах, о судах и о благочинии».

В Рождественский пост 1770 года преподобный Паисий наконец-то получил долгожданный печатный текст творений Исаака Сирина. Целый год трудился о. Паисий, сопоставляя пословно греческий и славянский тексты и внося в славянский текст множество исправлений. Однако подготовленный труд нельзя было в строгом смысле назвать новым переводом на славянский язык, что сознавал и сам преподобный.

Своеобразным толчком к работе над новым переводом на славянский язык творений Исаака Сирина послужила найденная на Афоне греческая рукопись. Об этом писал сам Паисий (Величковский): «В 1786 году принесли мне рукописную еллино-греческую книгу св. Исаака с святой горы Афонской, так как и там было известно давнее мое желание приобресть эту книгу и усердная просьба к ревнителям ея перевода. К тому же и братья из нашего собрания побуждали меня к этому своими смиренными просьбами. Я же, с одной стороны, имел в виду свою старость и крайнюю телесную слабость, также и величину книги, и трудность этого дела, происходящую меру моих сил, и неизвестность часа исхода моего от этой жизни, и потому было отлагал намерение свое о переводе на несколько месяцев. Но с другой стороны, видел я и несповедимый Божий Промысл, сподобивший меня увидеть и еллино-греческую книгу святого Исаака рукописную, принесенную с святой горы Афонской исключительно для перевода, столь желательную для меня; еще же принимал во внимание и то, что и в еллино-греческом языке чрез столько лет я приобрел и большие познания, к тому же незадолго до принесения книги приобрел и книги, необходимые к производству перевода, т.е. лексиконы, и имел лексиконы на Ветхий и Новый завет; к тому же , когда эта книга была принесена, в душе моей зародилось непонятное какое-то влечение к переводу вновь книги святого Исаака Сирина. Этого я не мог не видеть. Истинно говорю, что и мысли я совсем не имел о новом переводе книги этого святого, если бы не пробудила этого желания вновь принесенная книга. Видел же и то, что и ревнители и братия нашего собрания усердно просили меня об этом и побуждали к этому. Поэтому, возложив всю свою надежду на Божию помощь, я начал новый перевод книги святого Исаака Сирина в том же 1786 году в пост перед Рождеством Христовым.

По обстоятельном рассмотрении обеих книг в основание перевода я положил еллино-греческую печатную, а рукописную имел при переводе в помощь. И поистине, большую помощь имел я при переводе от нее. Без нее и при печатной мой перевод при всем старании, какое прилагал бы я, чтобы перевести. в немалом хромал бы. Во многих местах, как славянский, так и рукописный греческий находятся такие некоторые изречения, каких недостает в печатной. Отсюда можно догадываться, что при славянском древнем переводе была в употреблении подобная греческая рукопись. Переводя эту святую книгу, в основании имел греческую печатную, но слово в слово просматривал и греческую рукописную, и давнюю славянскую, исправленную в Драгомирне. Со вниманием рассматривал по силе своей имена и глаголы по лексиконам, наблюдая, сколько было возможно, и за свойствами обоих языков еллино-греческого и славянского. Я исполнял этот многожеланный для моей души труд со всею дузовною радостию, оставляя без внимания всю болезненность свою внутреннюю и внешнюю моего грешного тела. Итак, по Божией благодати и всемогущим молитвам Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, и многомощными молитвами преподобного отца нашего Исаака Сирина, истинного учителя, действуюшей в сердце чрез ум, молитвы и безмолвия, был закончен этот перевод мой в 1787 году».

Рукопись нового перевода Исаака Сирина была прислана в Санкт-Петербург к митрополиту Санкт-Петербургскому и Новгородскому Гавриилу (Петрову), стараниями которого в 1793 г. был издан паисиевский перевод «Добротолюбия». Однако какие-то обстоятельства, а также последовавшая в 1801 году смерть митрополита помешали изданию книги.

Среди сохранившихся рукописей творений Исаака Сирина, предназначенных для издания, можно указать на рукопись «Творений Исаака Сирина» из фонда Леонида (Кавелина) (НИОР РГБ. Ф. 557. № 85), о которой речь пойдет ниже, а также на список с паисиевского перевода «Словеса постнические преп. Исаака Сирина» в фонде Оптиной Пустыни (НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-464), выполненный в 1805 г. с оригинала 1791 г.

В 1812 году уже сам Нямецкий монастырь, как дань памяти трудам преп. Паисия, издал его перевод 91 слова Исаака Сирина. На титульном листе, было отмечено, что в типографии трудился схимонах Митрофан. Книга, объемом 173 листа (нумеровались только листы, а не страницы), была бесценным сокровищем для монашествующих. Однако именным указом от 27 июля 1787 года в Россию был запрещен ввоз книг русской и славянской печати «без изъятия в отношении содержания сочинений». Рукописные книги творений Исаака Сирина стоили в то время около 30 рублей, а книги, случайно попавшие в Россию из Нямецкого монастыря, в два раза дешевле.

Титульный лист издания 1812 г.

Несмотря на издание Нямецкого монастыря, все же основной возможностью познакомиться с творениями Исаака Сирина были многочисленные рукописные списки, которые тщательно переписывались и хранились боголюбивыми чтителями духовной литературы. Часть рукописей было копиями с печатного издания (например, из собрания Оптиной Пустыни НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-467). Часть рукописей через ближайших учеников Паисия (Величковского) попала к оптинским старцам, позже эти рукописи были переданы в библиотеку Оптиной Пустыни и стали ее достойным украшением.

Мы расскажем о некоторых рукописях, имеющих пространные владельческие записи. Иногда записи настолько подробны, что позволяют рассказать об истории рукописной книги, предложив некоторые краткие пояснения. Кроме того, записи позволяют предположить, кто именно из старцев (Лев, Макарий, Моисей, Антоний) принес данную рукопись в Оптину Пустынь.

Старец Феодор (Пользиков).
К старцу Льву сборники попали от его наставника схимонаха Феодора (Пользикова), ученика и последователя старца Паисия (Величковского).

В рукописи «Словеса постнические Исаака Сирина» из рукописного собрания Оптиной Пустыни (НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-463) владельческая запись на л. 3–3 об. гласит:

«Сия книга святого Исаака, из книг схимонаха Онуфрия, жившего 25 лет во пустыни над потоком Вороною, идеже и преставися и погребен бысть 1789 года, марта 29 дня». <Далее другим почерком>: «Свидетельствую, своеручно писавый сию книгу, и с ним на том же пустынном месте в Волошине живший, схимонах Николай». Далее записи-автографы старца Льва: «Сей же старец иеросхимонах Николай восприял преблаженнейшую кончину в Нямецком монастыре во осмое лето по преставлении отца Онуфрия, то есть 1796 года». «Нямецкого Молдовлахийского воспитания и в мантию пострижения. А в схиму священноиером. Клеопа посвящен во Орловской епархии в Белобережской пустыни, по усердию же и по изволению соизволения воли Господней перешел в Северные страны в Валаамскую обитель в скит, где по прожитии и продолжении священнослужении во означенныя дни пяти годов, преставися 1816 года мая 19-го дня в полунощи на праздник Вознесения Господня <на полях: “от роду на 68-м году”>, от самой пасхи 2-го дня мало очень пищи употреблял и во время скончания просветися лицем, и привлечением его лицезрения и мановением Всемогущего, на погребение и ко отпетию мало что осталось в монастыре, но вся братия по усердию приспела. И погребен бысть в скиту на нарочитом и красивом месте и над гробом соделана деревянная(sic) памятник с надписью».

Рукопись была закончена в 1781 г. и представляет одну из ранних редакций перевода слов Исаака Сирина преп. Паисием (Величковским). На титульном листе рукописи (л. 4) киноварью было написано, что

«сия книга святого Исаака Сирина из напечатанной еллиногреческим языком, рачительством и иждивением блаженнейшего патриарха святого града Иерусалима Ефрема, трудолюбием же и тщанием и благоговейнейшего и премудрого Никифора иеромонаха Феотоки малороссийского богоспасаемого графа Полтавы архиепископа славянского и Херсонского преведена на славенороссийский язык всечестным старцем святыя обители Нямецкой Молдовской, отцем трудолюбивым иеросхимонахом Паисием, с которой да благословением его всечестности переписано священномонахом Николаем в земли Молдовской во пустыни над потоком Вороною при схимонаху(sic) Онуфрию, жившим и из слова до слова точно во всем сведена верно в лето от сотворения мира 7289, от Рождества же по плоти Бога слова 1781 месяца генваря 30 дня»

О схимонахе Онуфрии известно из жития наставника преп. Льва – схимонаха Феодора. «В дикой пустыне, при потоке Поляна-Ворона, в пяти верстах от скита того же имени жил в то время старец Онуфрий, украшенный сединами лет и сединами мудрости божественной. Уроженец города Чернигова, из дворян, с юных лет возлюбил он Христа; ради Христа юродствовал в юности шесть лет; ради Христа оставил юродство, удалился с другом своим иеромонахом Николаем в Украйну и там принял ангельский образ; для большего же усовершенствования себя в подвигах иночества они переселились из Украйны в Молдавию к великому Паисию, о благочестии и мудрости которого далеко пронесся слух в пределах России». Вскоре к ним на жительство перешел схимонах Феодор. И, как сказано в жизнеописании о. Феодора: «Старец Онуфрий сиял, как светильник веры и мудрости; к нему стекались удручаемые недоумениями и возвращались с радостию, озаренные светом истины; Николай блистал благодатным светом духа страха Божия, в глубоком смирении внимал самому себе и в блаженном безмолвии проводил жизнь свою; Феодор озарен был небесным светом послушания и трудолюбия: в кротости и терпении духа служил он старцам и готов был всегда служить всем».

По преставлении старцев Онуфрия и Николая рукопись попала к о. Феодору, а он, как следует из записи, возможно, оставил ее своему другу о. Клеопе, вместе с которым в 1801 г. вышел из Молдавии и через некоторое время поселился в Белобережской пустыни, где с 1804 г. настоятельствовал о. Лев. В 1808–1811 гг. старцы Феодор и Клеопа жили в уединенной келье недалеко от обители, к ним присоединился и сложивший с себя бремя настоятельства и о. Лев. Здесь-то, возможно, старец Лев впервые увидел эту рукопись. В 1816 г., после смерти о. Клеопы, владельцем рукописи стал о. Лев.

Дальнейшая запись гласит:

«Собрату моему, почтеннейшему монаху Макарию Грузинову, жительство проводившему со мною единодушно двадцать годов. Усердствую сию книгу боговдохновенную св. Исаака Сирина в 27 день сентября 1841 г.» <Подпись-автограф старца Льва>: «Многогрешный иеросхимонах Леонид». <Ниже другим почерком>: «Схимонах Макарий, ученик старцев».

Как самое ценное сокровище, старец Лев хранил рукопись творений Исаака Сирина в течении всей жизни. За две недели до смерти, он передал ее своему близкому и верному ученику о. Макарию (Грузинову). Старец Лев хорошо знал санкт-петербургское семейство Грузиновых. Когда в 1817 г. старцы Феодор и Лев перешли в Александро-Свирский монастырь, туда же поступил и молодой Матвей Яковлевич Грузинов, который в 1826 г. был пострижен в мантию с именем Макарий. Когда в 1829 г. старец Лев переместился в Оптину пустынь, его ученик последовал за ним и остался в этой обители уже навсегда. Его мать Мелания Ивановна также, оставив все свои мирские дела, последовала за ними в Оптину пустынь, некоторое время прожила при обители, и скончалась там схимницей в 1833 г.

В рукописи имеются и другие записи, говорящие о ее владельцах. Позже рукопись попала в библиотеку монастыря.

Следующая рукопись «Творений Исаака Сирина» с подробными владельческими записями хранится в фонде Леонида (Кавелина) // НИОР РГБ. Ф. 557. № 85. Запись на л. 3-4 гласит:

«Сия книга по смерти схимонаха Антиоха принадлежит лаврскому свечному монаху отцу Иоанникию», <далее другим почерком>: «А ныне с 1849 года подарена мне санкт-петербургск. купчихою Евдокиею Терентьевною Лесниковою и собственно принадлежит мне, иером. Ефрему». На л. 299 об.: «Сия книга подарена мне, иеромонаху Ефрему, достопочтеннейшею санкт-петербургскою почетною гражданкою госпожею Лесниковой в 1849-м году»; «А в 1859-м году февраля 26-го я, многогрешный монах Авраамий, получил сию книгу в благословение от него».

На л. 1 об. владельческая запись того же монаха Авраамия, сделанная в конце 50-х гг.:

«Сия богодухновенная книга писана достоблаженным старцем схимонахом отцом Феодором, скончавшемся в Александро-Свирском монастыре в 1821-м году. А окончена писанием его другом и сожителем в Молдавских монастырях, схимонахом отцем Николаем. Оба они сподобились блаженной вечности, как видно из жизнеописания их, составленного архимандритом отцем Игнатием, что ныне преосвященный Кавказский Ставропольский. Все это в удостоверении засвидетельствовано мне, многогрешному монаху Авраамию, почтенным схимонахом Леонидом, скончавшемся в 1853 году в скиту Оптиной Пустыни и достопочтенным старцем моим отцем Ефремом, иеромонахом и казначеем малоярославецкого общежительного монастыря, от коих это я слышал».

Рукопись была написана в уединенной пустыне Нямецкого монастыря в конце XVIII в. схимонахом Николаем и Феодором и представляет собой раннюю редакцию паисиевского перевода.

Поистине детективную историю этой рукописи излагает составитель жизнеописания оптинского старца Макария – о. Агапит (Беловидов).

«Судьба этой рукописи особенно замечательна. Писана она была полууставом на белой лощеной бумаге в лист, более половины – близким учеником старца Паисия схимонахом о. Феодором, а окончена другом его и сожителем в молдавских и русских обителях схимонахом о. Николаем. Затем рукопись эта прислана была старцем Паисием Петербургскому митрополиту Гавриилу с таковым в предисловии (после посвящения) собственноручным подписанием: «Трудивыйся в переводе сем Свято-Вознесенского Нямецкого и Предтечева Секульского Молдовлахийских монастырей архимандрит Паисий Величковский, родимец Полтавский». По кончине же митрополита Гавриила в 1801 году, неизвестно как, рукопись перешла в частные руки какого-то барышника и привезена была им на продажу в Валаамский монастырь, так как дошел до него слух, что там живут старцы духовной жизни, которые, верно, купят ее за дорогую цену. Таким образом книга дошла и до рук, писавших ее, схимонаха о. Феодора, жившего в то время на Валааме. Можно себе представить радость, а вместе с тем и удивление о. Феодора по случаю обретения, в особенности для него столь драгоценной рукописи, которую он не надеялся не только иметь, но и когда-либо видеть. Господь, устроивший столь чудесное обретение рукописи, даровал смиренному и убогому старцу и средство возвратить оную из рук барышника. Это случилось между 1811 и 1817 годами. Отец Феодор чрезвычайно дорожил изгибшим и столь нечаянно обретенным сокровищем. Вообще старец сей столько любил писания св. Исаака Сирина, что во время постигавших его лютых скорбей, гонимый злобою и завистию, будучи вынуждаем неоднократно переходить из монастыря в монастырь, уносил с собою только одну эту книгу св. Исаака. После блаженной кончины старца Феодора в 1821 году книга эта досталась любимому его ученику и спутнику во время всей его скорбной жизни по выходе из Молдавии иеромонаху о. Леониду (в схиме Льву). Отец Леонид еще при жизни своей подарил ее своему ученику схимонаху Антиоху, по кончине которого она перешла к другому ученику старца Леонида, жившему тогда в Александре-Невской лавре, монаху Иоанникию (в схиме Леониду). Сей подарил ее благодетельнице Калужской Тихоновой пустыни, где и сам он проживал довольное время, духовной дочери старца о. Леонида старице Е<вдокии> Т<ерентьевне> Л<есниковой>, а от нее книга эта в 1849 году перешла к иеромонаху той же обители о. Ефрему, бывшему также учеником старца Леонида. Отец Ефрем подарил ее духовному своему сыну монаху Авраамию. А сей, отъезжая в 1858 году на жительство во св. Афонскую гору, принес сию рукопись в дар оптинскому старцу иеросхимонаху о. Макарию, который в предсмертной своей болезни благословил ею вместе с иконою св. Исаака Сирина ... скитского иеромонаха (впоследствии архимандрита) о. Леонида (Кавелина); а им оставлена в скитской библиотеке Оптиной Пустыни».

Таким образом, и эта рукопись творений Исаака Сирина какое-то время была в келейной библиотеке о. Льва.

Несколько рукописей творений Исаака Сирина нач. XIX в., которые происходят их Свенского монастыря, могли поступить в оптинское собрание из библиотек старцев Моисея и Антония. Известно, что старец Моисей в 1808 г. поступил в Брянский Свенский монастырь и 3 августа 1809 г. был определен в число послушников. Сохранилась рукопись «Лествицы», которая была написана старцем Моисеем в Свенском монастыре в 1810 г.. Через некоторое время, в 1811 г., по любви к пустынной жизни старец Моисей ушел к Рославльским пустынножителям. Во время войны 1812 г. на некоторое время он возвращался в Свенский монастырь. Многие рославльские отшельники также были выходцами из Свенского монастыря, поэтому рукописи, выполненные в этом монастыре, могли попасть к преп. оптинским старцам Моисея и Антонию.

Это две рукописи «Словеса постнические Исаака Сирина», выполненные начала XIX в. Первая рукопись 1806–1811 г., написанная полууставом на 272 листах, размером 33,0x20,5 см. (НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-465). На первом листе сделана запись:

«Сею книгою благословляю Свенского монастыря иеромонаха Серапиона, а моего возлюбленного о Господе брата в знак моей любви к нему 1811-го года декабря 3-го дня. Свенский игумен Амвросий». Владельческая запись иеромонаха Серапиона по листам: «Дал сию книгу во владение в знак любве его преподобия Свенского Успенского монастыря игумена Амвросия...».

Вторая рукопись 1811 г., написанная полууставом на 259 л., размером 33,0x21,0 см., вероятно, список с предшествующей (НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-466). Писцовая запись на л. 259 об. гласит:

«Писана сия богодухновенная книга св. Исаака Сирина тщанием и усердием Свенского монастыря иеромонахом Серапионом. Писал же сию книгу оного же монастыря монах Маркиан. Зачата писать 1811 года июля 6-го, скончана того же года октября 6-го».

Рукописные творения Исаака Сирина, распространившиеся в России в начале XIX века, хранились в монастырских библиотеках и имели огромное влияние на духовную жизнь. Н.В. Гоголь, посетивший Оптину Пустынь в середине XIX в., прочитал в скиту творения Исаака Сирина и был поражен глубиной открытия человеческой души. На своем экземпляре первого издания «Мертвых душ» против того места, где речь идет о «прирожденных страстях» («есть страсти, которых избрание не от человека. Уже родились они с ним в минуту рождения его на свет, и не дано ему сил отклониться от них. Высшими начертаниями он ведутся ... вызваны они для неведомого человека блага»), он написал карандашом: «Это писал я в «прелести», это вздор – прирожденные страсти – зло, и все усилия разумной воли человека должны быть устремлены для искоренения их. Только дымное надмение человеческой гордости могло внушить мысль о высоком значении прирожденных страстей – теперь, когда я стал умнее, глубоко сожалею о «гнилых словах», здесь написанных. Мне чуялось, когда я печатал эту главу, что я путаюсь, вопрос о значении прирожденных страстей много и долго занимал меня и тормозил продолжение «Мертвых душ». Жалею, что поздно узнал книгу Исаака Сирина, великого душеведца и прозорливого инока. Здравую психологию и не кривое, а прямое понимание души встречаем у подвижников-отшельников. То, что говорят о душе запутавшиеся в хитросплетенной немецкой диалектике молодые люди, – не более как призрачный обман. Человеку, сидящему по уши в житейской тине, не дано понимания природы души».

Около 1852 г. в Оптиной Пустыни началась работа по подготовке к изданию творений Исаака Сирина, которая была завершена через два года. К этому времени в монастыре уже был накоплен опыт по изданию святоотеческой литературы. В конце 1848 г. были изданы «Четыре огласительных слова к монахине», сочиненные и говоренные 1766 года иеромонахом Никифором (Феотокием), переведенные с греческого старцем Паисием (Величковским); в 1849 г. напечатано «Преподобного отца нашего Нила Сорского предание ученикам своим о жительстве скитском» с подстрочными примечаниями; в конце 1849 г. издана книга «Восторгнутые класы в пищу души», содержащая неколько переводов из святых Отцев Паисия (Величковского). В 1852 г. – «Преподобных отцев Варсануфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников», славянский исправленный перевод старца Паисия был заново сверен с греческим подлинником, и снабжен подстрочными примечаниями. В конце 1852 г. изданы «Преподобного отца нашего Симеона Нового Богослова, игумена и пресвитера, бывшего от ограды св. Маманта». В начале 1853 г. вышел славянский перевод старца Паисия с новогреческого «Оглашение преподобного Феодора Студита», в конце того же года – «Преподобного отца нашего Максима Исповедника толкование на молитву «Отче наш» и его же «слово постническое по вопросу и ответу» – перевод с греческого, выполненный духовным сыном старца Макария Т.И. Филипповым.

В монастыре сложился и коллектив единомышленников, которые под руководством старца Макария трудились над подготовкой этих изданий. Ближайшими помощниками старца Макария были преп. старец Амвросий, иером. Леонид (Кавелин), впоследствии архимандрит и наместник Троице-Сергиевой Лавры, иером. Ювеналий (Половцев), впоследствии архиепископ Виленский и Литовский, иером. Климент (Зедергольм), бывший магистр классической филологии Московского университета. Из светских лиц активное участие принимали: И. В. Киреевский, профессор Московского университета С. П. Шевырев и М. П. Погодин.

Преподобный Макарий (Иванов), старец Оптиной Пустыни. 1848 г. Оптина Пустынь. А. Копьев. ЦАК МДА РЖ 19.

Работающие над переводами иноки ежедневно собирались в келье старца Макария, «который, не прекращая своих обычных занятий с братией и приходящими, посещая в определенное время и гостиницу, тем не менее принимал самое деятельное участие в сих занятиях: можно утвердительно сказать, что ни одно выражение, ни одно слово не было вписано в отсылаемую в цензуру рукопись без его личного утверждения... Деятельность его в этом отношении была поистине изумительна: старец, одаренный от природы живым энергичным характером, в этих занятиях точно забывал себя, почасту жертвуя для них и тем кратким отдыхом, который был очевидно необходим его утружденному и немоществующему телу. Хотя и у всех участвовавших в сих трудах не было недостатка в усердии, но нельзя не сознаться, что если кто чувствовал по временам изнеможение от усиленных занятий, то отнюдь не старец, он был неутомим. Но за то, как щедро были награждены мы за малые труды наши! Кто из внимающих себе не отдал бы нескольких лет жизни, чтобы слышать то, что слышали уши наши: это объяснения старца на такие места писаний отеческих, о которых, не будь этих занятий, никто из нас не посмел бы и вопросить его, а если бы и дерзнул на сие, но несомненно получил бы смиренный ответ: «Я не знаю сего, это не моей меры, может быть, ты достиг ее, а я знаю лишь: «Даруй ми, Господи, зрети моя прегрешения! Очисти сердце – тогда и поймешь!». Кто из нас в состоянии будет забыть, с какою снисходительностию выслушивал он, ущедренный от Господа даром духовного рассуждения, наши детские немотствования и делал уступки, в желании изящнее или яснее выразить мысль там, где не видел нарушения духовного смысла, прикрывая оные приличной отеческой шуткой... Если возникло разногласие в понимании, старец немедленно устранял оное, или предлагал на среду свое собственное мнение, или, смиряясь и смиряя нас, оставлял такое место вовсе без пояснения, говоря: «Это не нашей меры, кто будет делать, тот поймет, а то как бы не поставить наше гнилое вместо его (разумея старца Паисия) высокого духовного понимания».

При подготовке к изданию творений Исаака Сирина использовали все доступные издания и рукописи: греческое издание 1770 г, славянское 1812 г., о которых уже говорилось выше, а также новый перевод 30 слов Исаака Сирина, опубликованный в 1821–1829 гг. в журнале «Христианское чтение» и переводы профессора Императорской Московской духовной академии протоиерея П.С. Делицына, сделанные в кон. 1840–нач. 1850-х гг.

В памятной записке старец Макарий писал: «О напечатании книги св. Исаака Сирина мы не смели надеяться предпринимать какие-либо средства (вероятно, потому что уже напечатан был русский академический перевод сего святого отца); но Бог судьбами Своими устроил неожиданно и даровал нам иметь духовное утешение велие – видеть ее напечатанною в 2400 экземплярах. Вот как это случилось: в 1852 году, когда я был в Москве, говоря с гг. Киреевскими о русском (академическом) переводе сей книги, как бы хорошо и полезно было напечатать сию книгу на славянском языке старца Паисия, предложил им при случае предложить о сем высокопреосвященнейшему митрополиту Филарету. Бывши в Троицкой лавре в то же время, предложил о сем о. наместнику архимандриту Антонию. По отъезде моем он, улучив время, в разные времена при разговоре докладывал о сем его высокопреосвященству».

Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский и Коломенский. 1861. Москва Н.Д. Шпревич. ЦАК МДА.
Благословение на работу над книгой было получено от Московского митрополита Филарета, который передал его через наместника Троице-Сергиевой лавры о. Антония: «Рад буду, если напечатают отцы оптинские книгу Исаака Сирина на славянском и для цензуры затруднения не предвижу. Желательно было бы, чтобы при сем на некоторые места сделаны были с подлинника пояснения, как сделано в издании Варсануфия Великого. Но если сие окажется трудным, и без сего напечатать хорошо. А с пояснениями славянский текст по мне лучше русского, потому что по свойству языка перевод ближе к подлиннику. Новым переводам я меньше верю».

О том, с какой тщательностью проводилась работа над подготовкой нового издания, свидетельствует обширная переписка старца Макария с И.В. Киреевским, а также с московским митрополитом Филаретом (Дроздовым), который несмотря на всю занятость, не только всячески поощрял издания Оптиной Пустыни, но и сам участвовал в переводе и толковании наиболее сложных мест.

В августе 1852 г. И.В. Киреевский писал о. Макарию относительно полученной им части перевода слов Исаака Сирина: «До сих пор мне кажется, во всех тех местах, где Вы отступаете от перевода лаврского, Вы совершенно правы и смысл у Вас вернее. Но, несмотря на это, мне кажется, что перевод Паисия все еще остается превосходнее, и хотя смысл в нем иногда не совсем ясен с первого взгляда, но эта неясность поощряет к внимательнейшему изысканию, а в других местах в словенском переводе смысл полнее не только от выражения, но и от самого оттенка слова. Например, у Вас сказано: Сердце, вместо божественного услаждения, увлечется в служение чувствам. В словеснком переводе: Разсыпается бо сердце от сладости Божия, в служение чувств. Слова разсыпается от сладости, может, и неправильны по законам наружной логики, но влагают в ум понятия истинные, и, между прочим, это дает разуметь, что сладость Божественная доступна только цельности сердечной, а при несохранении этой цельности сердце служит внешним чувствам.

Такое выражение: Иже истиною сердца своего уцеломудряет видение ума своего – дает не только понятие о исправлении сердечном, но еще и о том, что пожелание нечистое есть ложь сердца, которою человек сам себя обманывает, думая желать того, чего в самом деле не желает».

Письмо было получено в обители, и уже всего через несколько дней из Оптиной Пустыни был отправлен ответ: «Я согласен с Вами, что перевод старца Паисия гораздо превосходнее во всем против русского; и, собственно, для моего понятия не надобно другого, хоть иногда и не все доступно до скудного моего ума, но для читателей, вообще и особо не расположенных к словенскому наречию, трудно уразумевать многое, а внимательно вникнуть в смысл материи трудно их понудить. Словенское наречие часто заключает в себе что-то великое, высокое и таинственное, а на русском языке никак нельзя выразить вполне».

В письмах обсуждались и переводы отдельных слов и понятий, когда было сложно найти нужные эквиваленты тому или иному понятию из области духовной жизни. Например, старец Макарий в одном их писем писал И.В. Киреевскому: «Мы во многих случаях полагаем слово же разум оставить так, как и в славянском тексте, а в некоторых знание, разумение и ведение. Но в русском академическом переводе нигде не назван разум разумом, а все больше ведением или знанием. Мы справлялись и в других переводах на русском языке: все разум называют ведением, и потому господа ученые усвоили это слово, так же как и мы разум».

И.В. Киреевский также по возможности входил во все тонкости перевода и иногда предлагал старцу свои варианты: «...позвольте мне сказать моё мнение о двух словах в Вашем переводе: созерцание и доброе. Для чего предпочитаете Вы созерцание слову видение или зрение? Первое – новое, любимое западными мыслителями и имеет смысл более рассматривания, чем видения. Потому нельзя, например, сказать, что ум от состояния молитвы возвышается к степени созерцания, так же как нельзя сказать, что он возвышается к степени рассматривания. Если же один раз необходимо греческое слово θεωρία перевести видение, то не худо бы, кажется, и всегда одному слову усвоить один смысл. Таким образом может у нас составиться верный философский язык, согласный с духовным языком словенских и греческих духовных писателей. Второе слово – доброе, которое на словеснком языке, кажется, значит то же, что на русском прекрасное, Вы везде изволите и на русском языке переводить словом доброе. От этого, мне кажется, в некоторых местах выходит неполный смысл. Например, к конце 27-го слова Исаак Сирин, кажется, приписывает второму чину разума совершение и доброго (по естеству), и изящного. По-словеснки первое названо благое, а второе – доброе. Поэтому всю деятельность изящных искусств можно отнести к области разума этой степени. Если же слово изящное или прекрасное заменить словом доброе, то весь этот смысл пропадает».

Такая тщательная и внимательная работа над каждым словом и выражением, обозначающим понятия духовной жизни, соединение высокой академической науки с духовной опытностью обеспечивали высокий уровень изданий Оптиной Пустыни.

Митрополит Филарет, просмотрев готовый перевод творений Исаака Сирина, одобрил его, внеся некоторые дополнения. В марте 1853 г. он писал старцу Макарию. «Помолитесь о нас, борющихся с волнами людей и дел, да не погрязнем, но да касаемся, хотя несколько, брега тишины и свободы. Несколько месяцев прошло, доколе я нашел, наконец, время оторваться от дел неволи, чтобы заняться делом желаемым – чтением рукописи св. Исаака Сирина, приготовленной Вами к печатанию, но и теперь, не кончив сего, принужден возвратиться к окружающим меня неизбежным делам должности. Около половины книги читал я непрерывно, внимая учителю и Вашим толкованиям. Далее просматривал некоторые места, но не могши продолжать и опасаясь еще надолго остановить дело, решаюсь завтра послать рукопись к цензору. Простите меня, что я дерзновенною рукою коснулся некоторых примечаний Ваших, не имея возможности предварительно изъяснить Вам, почему так коснулся. Некоторые места книги темны в греческом, также как и в славянском тексте. Вероятно, сему причиною, между прочим, греческий переводчик с сирского. Некоторые примечания на такие места показались только догадочными и недовольно соответствующими греческому тексту. В таких случаях мне показалось лучшим оставить место темным, нежели подвергать опасности дать читателю нашу мысль, вместо мысли св. Исаака Сирина. В некоторых случаях мне показалось, что толкование не соответствует духу учения. Таково следующее место в слове 44. Текст: безмолвие простое посреде правды укорно есть. Примечание к слову – простое: без чувства благодатных действий. Неужели всегда, когда не ощущаются благодатные действия, безмолвие уже есть укорно, или достойно осуждения? И добрые подвижники тотчас ли получают ощущение благодатных действий? И у достигших, не скрываются ли иногда сии ощущения, по несовершенству или смотрительно? – Почему я изменил сие толкование так: без других подвигов и добродетелей. В сем смысле сделано замечание и в греческой книге. Одно толкование не решился я переменить сам собою и представляю о сем при сем записку. Если согласитесь на предлагаемую перемену, то возвратите предлагаемое мною толкование, дабы передать оное цензорам для внесения в рукопись. О изменениях меньшей важности, которые позволил я себе сделать, говорить не нужно и по немалому числу их неудобно».

В ответном письме старец Макарий писал: «Ваше Высокопреосвященство, милостивый отец и архипастырь! Высокое смирение Вашего высокопреосвященства, явленное в своеручном писании Вашем от 9 числа сего марта, коим удостоили мою худость, до глубины души тронуло меня, и еще более дало познать и видеть мою нищету, и навело боязнь, да не будет мне на осуждение таковое снисхождение Ваше. Молчанием обротеваю ум мой и, повергаясь мысленно к святительским стопам Вашим, безгласное приношу благодарение. При многотрудных и многосложных подвигах и попечениях Вашего Высокопреолсвященства о великой пастве пространного нашего отечества, Вы изволили уделить время на прочтение рукописи св. Исаака Сирина, по благоволению и благословению Вашего Высокопреосвященства приготовленной нами к напечатанию, с толкованиями или пояснениями на некоторые неудобопонятные места славянского текста, и удостоили слабый труд наш Вашего архипастырского внимания, рассмотрев оный. Это сродно токмо высокой особе Вашей и Вашей любви к распространению духовного учения святых отцов для напитания оным чад Православной нашей Церкви. Представляя сию рукопись Вашему Высокопреосвященству, мы никак не смели считать наши пояснения точными и правильными; но утешались надеждою, что Ваше Высокопреосвященство обратите на них милостивое внимание, и, быв осчастливлены оным, почитаем изменения, сделанные Вами, справедливыми и святыми. Зная просвещенный разум и опытность Вашего Высокопреосвященства, с любовию и чувством невыразимой благодарности лобызаем мысленно святительскую вашу десницу, потрудившуюся в сем исправлении наших погрешностей. В некоторых же темных местах мы, хотя и дерзали делать пояснения, не желая оставить их так, но если Ваше Высокопреосвященство изволите находить, что лучше оставить темное темным, нежели основываться на догадочных мыслях, то веруем, что Господь возвестил Вам сие, и это, без сомнения, будет надежнее и полезнее.

Касательно двух мест, на которые вы изволили сделать замечания и изменения, осмелимся доложить Вашему Высокопреосвященству, как мы понимали, не считая, впрочем. нашу мысль за правильную. В 44 слове на слова: безмолвие простое посреди правды укорно есть сделано нами пояснение: без ощущения благодатных действий. Ваше Высокопреосвященство справедливо изволили заметить, что подвижник может не иметь сих ощущений, не доспев еще до сего, или по другим причинам, но мы имели в виду повыше сих строк исчисленные действия преуспеяния безмолвия и рассматривали слова: безмолвие простое посреди правды укорно есть, только по отношению к оным, в высоком устроении находящимся людям, а не в таком разуме, чтобы простое безмолвие вовсе было укорно или осуждения достойно: в нем, конечно, есть свои степени и умаления и приращения по мере духовного возраста каждого. Мы так понимали, но не могли вполне выразить нашу мысль. Исправление же Ваше: без других подвигов и добродетелей – ближе к понятию многих и точнее, ибо от совершения подвигов бывает и преуспеяние в благодатных ощущениях.

В 21 слове наше замечание на тексте: чистота есть забвение разума сущих чрез естество, обретенных в мире от естества, не выражает настоящего разума и точности. а замечание Вашего Высокопреосвященства очень ясно и правильно, и мы смиренно просим заменить оным наше ошибочное, если есть на сие Ваше соизволение».

Титульный лист издания 1854 г.
В марте 1854 г. наконец-то книга «Святого отца нашего Исаака Сирина, епископа бывшего Ниневийского, слова духовно-подвижнические, переведенные с греческого старцем Паисием Величковским» была напечатана тиражом в 2400 экземпляров. Цена издания составляла 2 рубля. Митрополит Филарет пожертвовал на издание 100 руб., а также «выражал заботу о том, чтобы издание книг, при щедродарительности оптинских старцев, окупалось продажей их, дабы на эти деньги можно было печатать другие книги».

В издании был полностью сохранен перевод Паисия (Величковского), а в постраничных сносках были предложены необходимые пояснения. Таким образом, издатели донесли до читателей без каких-либо искажений точный паисиевский перевод, в то же время снабдив его подробными примечаниями. К тексту был приложен пространный предметный алфавитный указатель, составленный самим старцем Макарием. Первый жизнеописатель старца Макария архимандрит Леонид (Кавелин) назвал издание этой книги «драгоценнейшим из всех изданий Оптиной Пустыни».

Первые экземпляры издания были получены в Оптиной на Пасху 1854 г. Радость старца Макария, всех его искренних соработников и близких учеников была велика. В памятной записке старец Макарий записал: «Итак, сия богодухновенная книга (св. Исаака) помощию Божиею напечатана благословением владыки, и первые три экземпляра оной (в переплете), присланы к нам в обитель на светлой неделе, 13 числа (апреля 1854 г.), на третий день праздника, как самый приличный подарок для Светлого праздника». В письме к своим севским племянницам он добавлял: «Иван Васильевич и Наталья Петровна (Киреевские) все усилие употребили докончить к Пасхе. Почти даже и невозможно было сего сделать».

Архимандрит Оптиной Пустыни преп. старец Моисей уже по сложившейся традиции безвозмездно послал книгу Исаака Сирина во все библиотеки духовных учебных заведений: академий и семинарий; почти всем епархиальным преосвященным, ректорам и инспекторам духовных академий и семинарий; в лавры и во все общежительные русские обители, на Афон, а также во многие приходские церкви.

С особой благодарностью было отправлено издание слов Исаака Сирина в Нямецкий монастырь. Нямецкая обитель, по достоинству оценив труд старца Макария по изданию книги, прислала о. Макарию камлотовую рясу греческого покроя. Старец Макарий одевал ее только тогда, когда приступал к принятию Святых Таин. А перед своей кончиной старец передал ее о. Илариону, своему близкому ученику и последователю в старческом служении.

Слова постнические преподобного Исаака Сирина. 1389. г. НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-462. Л. 474 об. Запись писца Гавриила о выполнении рукописи в Лавре св. Афанасия в 1389 г.
Ученики старца Макария, которые трудились с ним над переводом слов Исаака Сирина, о. Леонид (Кавелин) и о. Ювеналий (Половцев) в ноябре 1857 г. были назначены в Русскую духовную миссию в Иерусалиме, где пробыли два года. Зная постоянный интерес старца Макария к святоотеческим рукописям, в 1858 г. о. Леонид прислал в скит славянскую рукопись «Словеса постнические преподобного Исаака Сирина», написанную в 1389 г. на Афоне (НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-462). Эта рукопись и поныне является самой древней в фонде Оптиной Пустыни.

На л. 1 об. рукою старца Макария была сделана запись, в которой пояснялась история рукописи:

Слова постнические преподобного Исаака Сирина. 1389. г. НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-462. Запись-автограф преп. Макария (Иванова).
«Сия книга святого Исаака Сирина как драгоценная редкость и подарок прислана в Оптину Пустынь в скит находящемся в Иерусалиме при Духовной миссии сего скита иеромонахом Леонидом Кавелиным иеромонаху Макарию Иванову. Обретенная им, Леонидом, в лавре преподобного Саввы Освященного, которую он получил на благословение от тамошнего отца архимандрита Иоасафа. Книга сия, как значит в надписи в конце оной, писана в Афонской горе, в лавре преп. Афанасия монахом Гавриилом в лето от мироздания 6897, а от Рождества Христова 1389. Получена здесь 1858 года 28 ноября. Оная доказывает, что за 500 лет назад и прежде уже был перевод оной, и не принадлежит ли к временам Константина и Мефодия или их последователей. Иеро. Макар», ниже приписка: «По ветхости переплетена и согнития листов в корне, книга сия переплетена здесь иеромонахом Исаакием Антимоновым в марте месяце 1859 г

В записи преп. Макария повторены писцовая запись (л. 474 об) и запись о новом переплете (л. 475), выполненном будущим настоятелем Оптиной Пустыни схиархимандритом Исаакием (Антимоновым):

«Книга сия была в весьма ветхом переплете, и листы в корне от сырости погнили, потому здесь уже в скиту листы подклеены и вновь переплетены 1859 года в марте месяце иеромонахом Исакием Антимоновым».

Слова постнические преподобного Исаака Сирина. 1389. г. НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-462. Л. 2об.

Сохранившиеся рукописи второй половины – конца XIX в. свидетельствуют о том, что работа над сочинениями Исаака Сирина продолжалась, в частности, над переводом на русский язык.

Русский перевод 30 слов Исаака Сирина, как отмечалось выше, был напечатан в «Христианском чтении». В 1854 г. вышел в свет полный русский перевод, сделанный с греческого Московской Духовной Академией. Как писал профессор Московской Духовной Академии Сергей Соболевский, «перевод 30 слов в «Христианском чтении» – довольно удачен и литературен, но зато иногда волен, перевод Московской Духовной Академии – буквальнее, но зато темнее». Учитывая эти недостатки, профессор Сергей Соболевский подготовил новый перевод творений Исаака Сирина на русский язык, в значительной степени опираясь на паисиевский перевод, о чем и было сказано в предисловии к изданию: «Перевод был сверен с переводом старца Паисия Величковского, и во множестве мест, где оказывались между ними разногласия пол смыслу или вообще где русский перевод внушал подозрения, он был сличен с греческим текстом по изданию Никифора Феотокиса (1770 г.), а в некоторых местах еще и с греческими рукописями Московской Синодальной библиотеки. Но так как и греческий текст представляет собой также перевод, хотя и древний с сирийского языка, на котором св. Исаак писал, то мы сочли полезным обращаться иногда и к новейшим переводам прямо с сирийского, которые имеются в западно-европейской литературе. <...> Во многих случаях в виду трудности для понимания высоких мыслей св. Исаака, мы сочли необходимым сделать пояснительные примечания к тексту перевода, частью (очень немногие) наши собственные, а большей частью заимствованные нами из примечаний к переводу Паисия в печатном издании 1854 г. и из примечаний в греческом издании Никифора Феотокиса». Уже в наше время был опубликован перевод с сирийского новых творений Исаака Сирина «О божественных тайнах и о духовной жизни», подготовленный иеромонахом Иларионом (Алфеевым).

Издание слов Исаака Сирина 1854 г., подготовленное в Оптиной Пустыни, являлось авторитетнейшим источником для всех последующих переводов творений Исаака Сирина.

Говоря о значении издания Оптиной Пустынью духовно-подвижнических слов Исаака Сирина, и шире – всего комплекса святоотеческой литературы, можно заметить, что «если по всей справедливости старцу Паисию принадлежит честь обновителя русской иноческой жизни и первого русского инока – наставника и руководителя в аскетическом чтении, то и Оптиной Пустыни следует приписать ту великую заслугу, что она явилась лучшею и единственною в России продолжательницею дела Паисиева. И ее литературно-издательская деятельность – прямое продолжение переводческих трудов старца Паисия».



Комментарии.

Сказание о жизни и подвигах блаженныя памяти старца Оптиной Пустыни иеросхимонаха Макария. Сост. и[еромонах] Л[еонид (Кавелин)]. Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1995. С. 168.

Филарет (Гумилевский), архиеп. Историческое учение об отцах Церкви». В 3 т. Спб., 1882. Т. 3. С. 135.

Старцы: о. Паисий Величковский и о. Макарий Оптинский и их литературно-аскетическая деятельность // Отечественные подвижники благочестия. Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1996. Сентябрь. С. 465. Этот же текст, но в более архаизированной форме приводится в предисловии к изданиям 1812 и 1854 г.

Цит. по: Сергей Соболевский, профессор Московской Духовной Академии. Сведения о преподобном Исааке Сирине и его писаниях / Иже во святых отца нашего Аввы Исаака Сириянина Слова подвижнические. М. 1993 (репринт с изд. Сергиев Посад, 1911). С. VII.

Старцы: о. Паисий Величковский и о. Макарий Оптинский и их литературно-аскетическая деятельность // Отечественные подвижники благочестия. Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1996. Сентябрь. С. 467–469. Этот же текст, но в более архаизированной форме приводится в предисловии к изданиям 1812 и 1854 г.

Словеса постнические преп. Исаака Сирина. Рукопись 1805 г., скоропись. 378 л. 33,7х21,0 // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-464. Запись на л. 16: «На подлиннике написано собственною рукою: Его же есмь недостойный раб, трудивыйся в преводе сем Святовознгесенского Нямецкого и Предтечева Секульского Молдовлахийских монастырей архимандрит Паисий Величковский, родимец Полтавский. 1791 года ноября 23 дня». Писцовая запись на л. 378: «Окончися июня месяца 2-го числа 1805 года».

Рукопись 1780-1781 г., написанная полууставом на 383 листах, размером 22,9x17,6 см.

Жизнь и подвиги схимонаха Феодора. М.: изд. Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1997. С. 17.

Там же. С. 18.

Запись, л. 393: «Сия книга святого Исаака Сирина написана 1781 года генваря 30 дня». Далее другим почерком: «Сия к[нига] б[ы ла] п[одарена] с[химонахом] Феодором м. иеросхим. Леониду, которой преставися 1822 года апреля 7 дня в пяток на светлой седмице в первой четверти 4-го часа по полудни в самой чистой свежей памяти в той же самой день святым елеем особорован и исповедан и приобщен святых и животворящих Таин, а на елеосвящении во время последней молитвы, которая чтется на разгнутом Евангелии над главою больного открылось Матфея, зачало 115, кое чтется в Великую субботу на Литургии». Далее другим почерком: «Бывшая супруга сх. Ф[еодора] преставилась в 1826-го года генваря 16-го». Далее другим почерком: «Иеросхимонах Лев преставился в Оптиной Пустыни в 1841-го года октября 110го дня в субботу в 8-м часов и 20 минут вечером на 73-м году своей жизни».

Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария. М., 1997. С. 116–117.

НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-509.

Матвеев П. Гоголь в Оптиной Пустыни // Русская старина. 1903. № 2. С. 303.

Житие оптинского старца Макария / Сост. Леонид (Кавелин), архим. Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1995. С. 164–165.

Антоний – архимандрит, наместник свято-Троицкой Сергиевой лавры (6 октября– 12 мая 1877). В миру Андрей Гаврилович Медведев, из крестьян. В 1817 г. посетил Саровскую обитель, а с 1818 г. поселился у преп. Серафима, который предсказал ему настоятельство. Через полтора года перешел в Высокогорскую Вознесенскую пустынь, где в 1822 г. пострижен в монашество и рукоположен в иеродиакона и иеромонаха. В 1826-1831 гг. – строитель Высокогорской пустыни. В 1831 г. Московский митрополит Филарет избрал его наместником Троице-Сергиевой лавры и возвел в сан архимандрита Вифанского монастыря при ней. Должность наместника о. Антоний исполнял 46 лет. При нем значительно окрепла духовная жизнь, особенно прославились скиты лавры. Был духовником митрополита Филарета. Состоял в переписке с оптинскими старцами.

Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария. М., 1997. С. 148.

Из письма архимандрита Антония к о. Макарию от 18-21 сентября 1852 г. Опубликовано: Иеромонах Ераст (Вытропский) Историческое описание Козельской Оптиной Пустыни и Предтечева скита (Калужской губернии). Изд. Свято-Введенской Оптиной Пустыни, 2000. С. 246.

Из письма И.В. Киреевского к о. Макарию от 12 августа 1852 г. Опубликовано: Иван Васильевич Киреевский Разум на пути к истине / Сост. Н. Лазарева. М., 2002. С. 325–326.

Из письма о. Макария к И.В. Киреевскому от 18 августа 1852 г. Там же. Л. 328.

Из письма о. Макария к И.В. Киреевскому от 6 августа 1852 г. Там же. Л. 322.

Из письма И.В. Киреевского к о. Макарию от 21 августа 1852 г. Там же. С. 331.

Из письма митрополита Филарета к о. Макарию от 9 марта 1853 г. Опубликовано: Иеромонах Ераст (Вытропский) Историческое описание Козельской Оптиной Пустыни и Предтечева скита (Калужской губернии). Изд. Свято-Введенской Оптиной Пустыни, 2000. С. 256–258.

Т.е. заграждаю (ц.-сл.).

Из письма о. Макария к митрополиту Филарету от 17 марта 1853 г. Опубликовано: Иеромонах Ераст (Вытропский) Историческое описание Козельской Оптиной Пустыни и Предтечева скита (Калужской губернии). Изд. Свято-Введенской Оптиной Пустыни, 2000. С. 258–260.

См.: Каталог книг, изданных Козельской Введенской Оптиной Пустынью (НИОР РГБ. Ф. 213. К. 39. Ед. хр. 5), где указаны цены на издания. Например, «Житие и писания Паисия Величковского» стоили 1 р. 50 коп., «Преподобных отцев Варсануфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников» – 2 руб., Лествица в русском переводе – 1 р. 25 коп., «Житие схимонаха Феодора» – 10 коп. и т. д.

Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария. М., 1997. С. 153.

Сказание о жизни и подвигах блаженныя памяти старца Оптиной Пустыни иеросхимонаха Макария. Сост. и[еромонах] Л[еонид (Кавелин)]. Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1995. С. 168.

Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария. М., 1997. С. 153.

Камлот – суровая шерстяная ткань.

4 листа из данной рукописи находятся в собрании Порфирия Успенского (ГПБ. QI 903), они должны быть помещены между 305 и 306 листом рукописи.

См. НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-469–473. А также «Сравнительные таблицы переводов с греческого языка на славянский и русский словес постнических Исаака Сирина» (НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-477) и др.

Сергей Соболевский, профессор Московской Духовной Академии. Сведения о преподобном Исааке Сирине и его писаниях / Иже во святых отца нашего Аввы Исаака Сириянина Слова подвижнические. М. 1993 (репринт с изд. Сергиев Посад, 1911). С. X.

Там же. С. XI–XII.

Преподобный Исаак Сирин О божественных тайнах и о духовной жизни: новооткрытые тексты / Перевод с сирийского, примечание и послесловие иеромонаха Илариона (Алфеева). М., 1998.

Старцы: о. Паисий Величковский и о. Макарий Оптинский и их литературно-аскетическая деятельность // Отечественные подвижники благочестия. Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1996. Сентябрь. С. 476–477.